– Иными словами, ты решил остановиться у меня? Спать здесь?

– Спать? Теперь я уже не сплю… Дело не в этом… Мне бы какой-нибудь уголок… Я никому не буду мешать – ведь я не ем, не пью и не… в общем, туалетом я тоже не пользуюсь… Понимаешь, мне бы только не бродить всю ночь, особенно под дождем.

– Позволь, а разве под дождем… ты мокнешь?

– Мокнуть-то, конечно, не мокну, – и он тоненько хихикнул, – но все равно чертовски неприятно.

– Значит, ты собираешься каждую ночь проводить здесь?

– С твоего разрешения…

– С моего разрешения!… Я не понимаю. Ты умный человек, старый мой друг… у тебя уже вся жизнь, можно сказать, позади… Как же ты сам не соображаешь? Ну, конечно, у тебя никогда не было семьи!…

Аппашер смущенно отступил к двери.

– Прости меня, я думал… Да ведь и всего-то на месяц…

– Нет, ты просто не хочешь войти в мое положение! – воскликнул Торти почти обиженно. – Я же не за себя беспокоюсь… У меня дети!… Дети!… По-твоему, это пустяк, что тебя могут увидеть два невинных существа, которым и десяти еще нет? В конце концов, должен же ты понимать, что ты сейчас собой представляешь! Прости меня за жестокость, но ты… ты – привидение… а там, где находятся мои дети, привидениям не место, дорогой мой…

– Значит, никак?

– Никак, дорогой… Больше ничего сказать не мо… Он так и умолк на полуслове: Аппашер внезапно

исчез. Было слышно только, как кто-то стремительно сбегает по лестнице.

Часы пробили половину первого, когда маэстро Тамбурлани – он был директором консерватории, и квартира его находилась здесь же – возвратился домой после концерта. Стоя у двери и уже повернув ключ в замочной скважине, он вдруг услышал, как кто-то у него за спиной прошептал: «Маэстро, маэстро!» Резко обернувшись, он увидел Аппашера.