– Лодку, что ль, покупаете?

– Ну да, лодку,- сказал Андрей.

– Уважаю. Моторную?

– Двадцатый век!

– Уважаю. Бывай здоров!

Он повернулся к ним заскрипевшей кожаной спиной, опрокинул в рот стопку.

– И зачем им лодка, когда вот она водка,- мимо проходя, улыбалась Зина.- На ней дальше поплывешь.

Двумя пальцами за горлышко она словно нечаянно составила с подноса к ним на стол новую бутылку.

– Ну что за Зиночка! – вскричал Виктор.- Все понимает! И закуску тоже.- Тут он в целях конспирации спрятал под стол пустую бутылку, будто ее и не было совсем.- Что-нибудь, Зиночка, эфемерное такое. Можно нам что-пибудь такое обеспечить?

– Вам я могу обеспечить все.- Зина ясно улыбалась.

– Ну Зина, ну что за Зина! – вскричал Виктор, несколько увянув.

– Мужчин надо прежде всего кормить,- сказал Андрей,- поэтому для начала…

– Сосиски с капустой.

– Их еще на комбинате мясом набивают.

– Не будем тревожить, пусть перевыполняют план,- сказал Андрей.- А бифштекс, случайно, еще не на четырех ногах? Впрочем, мы и на яичницу согласны.

Зина смотрела, улыбалась.

– Жены-то небось молятся на вас?

И пошла, повлекла за собой взгляды. И Виктора и парня в кожаной куртке. Тот до тех пор поворачивал голову, пока на покрасневшей шее позволяли напрягшиеся связки мускулов.

– Уважаю,- сказал он потрясенно. И потянулся к сигарете Андрея: – Друг, дай огоньку!

Широкие плиты его скул блестели, черные глаза косили нетрезво. Он пыхнул сигаретой.

– Спасибо, друг.

Опять заиграл оркестр. Люди что-то беззвучно говорили, сближая головы над столиками, подымали кружки, чокались рюмками, и глаза сквозь дым сигарет и лица сияли одним общим выражением. Во всех в них – и в молодых и в старых – был интерес собравшейся вместе мужской компании.

То Андрей, то Виктор, взглянув на часы, начинали торопиться. И опять оставались на месте.