— Покачивается в направлении на юг.

— Ну и что?

— А ветер-то на север!

— Молодец, Карацупа! — хвалил Ковригин и, обращаясь к остальным курсантам, добавлял: — Так вот и вы наблюдайте, чтоб ни одна мелочь не ускользнула.

Карацупу хотели оставить в школе инструктором. Но уж очень красноречивые бросал он взгляды во время распределения выпускников. Хотелось ему служить на заставе, нигде больше.

— Ладно, — махнул рукой начальник школы, — отправим на дозорную тропу.

Застава понравилась Карацупе. Аккуратно побеленные казармы, деревянная наблюдательная вышка, конюшня, плац, посыпанный чистым песком. Колючая проволока и окопы на берегу таежной реки. А на той стороне фанзы — старая крепость — змеиное гнездо, откуда темными ночами выползала всякая нечисть и кралась к нашей территории.

Начальник заставы Усанов приветливо встретил проводника.

— Как кличка собаки? — спросил он.

— Ингус.

— Овчарка?

— Помесь.

— А чистокровной, что же, не хватило?

— Под мостом нашел, — пояснил Никита. — Выдрессировал.

— Проверим в деле.

Через неделю Карацупу, успевшего хорошо изучить дозорные тропы, проложенные в буйном субтропическом лесу, назначили в секрет. Ночь прошла спокойно. Никита досадовал — не повезло…

— Не огорчайся, у тебя с Ингусом все еще впереди, — утешал новичка командир отделения Василий Козлов. — А что спокойно прошла ночь, радоваться надо. Не всегда так бывает, представь себе.

Карацупа вскоре убедился в справедливости этих слов. Хорошо помнит он первых лазутчиков, задержанных им на границе. Густой туман покрывал землю в то раннее утро. Вдруг Ингус встрепенулся. Следопыт приложил ухо к земле, стал слушать. Откуда-то справа слышались осторожные шаги. Чуть подрагивала почва. Шли прямо на него. Но пограничник не видел, сколько и кто. Силуэты обозначились лишь шагах в пяти.