– Ладно, – сказала Эди. Ее расстроили перемена плана, хаос и мрачные небеса, с которых по-прежнему текло. – Хорошо, найдем другой.

Макс и Бонни Лэм приехали в округ Дейд с рассветом. На скользких дорогах были пробки, в сером небе стрекотали вертолеты телевизионщиков. По радио передали, что разрушены или серьезно пострадали двести тысяч домов. Красный Крест уже просил о пожертвованиях питанием, водой и одеждой.

Супруги съехали с автострады у Куэйл-Руст-драйв. Картина разорения ошеломила Бонни, и даже Макс раскраснелся. Видеокамеру он держал на коленях и через два-три квартала притормаживал, чтобы снять впечатляющие развалины. Сплющенная скобяная лавка; останки ресторана «Сиззлер»; школьный автобус, насаженный на огромную сосну.

– Что я тебе говорил? – повторял Макс. – Потрясающе, правда?

Бонни Лэм передернуло. Она сказала, что нужно остановиться у ближайшего пункта Красного Креста и предложить помощь.

Макс на это не отреагировал никак и остановился перед разбомбленным домом. Ураган забросил в гостиную моторную лодку. Ошеломленная семья – средних лет латиноамериканец, его жена и две девочки – стояла на тротуаре. Все в одинаковых желтых дождевиках.

Макс вышел из машины:

– Не возражаете, если я поснимаю?

Человек оцепенело кивнул. Макс снял разнесенное здание в нескольких выразительных ракурсах. Потом, осторожно ступая по штукатурке, изломанной мебели и искореженным игрушкам, как ни в чем не бывало вошел в дом. Бонни смотрела и не верила своим глазам – он вошел прямо через пролом, где некогда была дверь.

Она извинилась перед людьми, но хозяин не возражал – все равно придется делать фотографии для страховой компании. Девочки заплакали – их била дрожь. Бонни присела перед ними на корточки и постаралась успокоить. Оглянувшись, она увидела, что муж снимает их через выбитое окно.

Потом, уже в машине, Бонни сказала:

– Ничего гаже я в жизни не видела.