– Да, грустное зрелище.

– Я о тебе говорю! – рявкнула Бонни.

– Что?

– Макс, я хочу домой.

– Мы сможем продать эту пленку.

– Только посмей!

– Да «Си-СПЭН»

Бонни прикрыла глаза. Что она, дура, наделала! Неужели мать была права? Латентный козел, шепнула она ей на свадьбе. Значит, мать не ошиблась?

Смеркалось. Эди Марш проглотила две таблетки «дарвона»

Они выбрали дом в раскуроченной застройке под названием «Черепашья Луговина», где ураган снес все крыши. Щелкунчик предположил, что здесь-то и работал Авила. Тот хвастал, что за день инспектировал восемьдесят новых домов, не выходя из машины. «Оценка внакат» – так он это называл. Как рассказал Щелкунчик, Авила был тот еще инспектор по крышам, поскольку жутко боялся высоты и, следовательно, лестницу на осмотры не брал никогда. Соответственно, освидетельствование крыш проходило «на глазок», из машины, часто на скорости больше тридцати пяти миль в час. Быстрота и доверительный характер инспекций Авилы снискали ему любовь местных застройщиков и подрядчиков, особенно в канун Рождества.

Озирая обломки, Эди заметила, что Авиле чертовски повезло, раз он еще не угодил в тюрьму.

– Потому-то он и завязал, – пояснил Щелкунчик. – Кости ему подсказали, что пора. Да еще жюри присяжных.

– Кости? – не поняла Эди.

– Лучше тебе об этом не знать, – сказал Щелкунчик. – Честное слово.

Они шли по другой стороне улицы, напротив дома, выбранного на утреннем объезде. Вокруг уже стояла кромешная тьма, лишь кое-где вспыхивали фонарики и тлели небольшие костры. Многие семьи, покинув искореженные скорлупки домов, перебрались в близлежащие мотели, но кое-где мужчины остались, чтобы отпугнуть мародеров. С хмурыми напряженными лицами они патрулировали улицы, держа дробовики наперевес. Слава богу, я белый и в приличном костюме, подумал Щелкунчик.

Но выбранный ими дом отнюдь не был пуст, темен и тих. С остатков стропил свисала голая лампочка, на штукатурке пульсировал серо-синий отсвет работающего телевизора. Эта роскошь объяснялась стуком портативного генератора. Эди и Щелкунчик днем видели, как его запускал какой-то жирный мужик.