– Вот чокнутый хмырь! – просипел Джек. Он перешагнул через мертвую белку и забросил палку в мангровые заросли. – Как считаешь, у него был пистолет? Потому что я своему старику так и скажу: какой-то псих с пистолетом выбил в машине стекло.

– Знаешь, чего он ждет, Джек? – Вебо Дрейк ткнул сигаретой. – Этот бешеный идиот – он ведь ждет урагана.

Молодые люди стояли в двухстах ярдах от моста, но видели, как одноглазый незнакомец безумно скалится вгрызавшемуся в него ветру. В сумраке светилась его улыбка.

– Атас, – сказал Джек, – сваливаем отсюда к чертовой матери.

В будке контролера платной дороги никого не было, и парни, просвистев мимо на скорости пятьдесят миль в час, влетели на парковку «Алабамского Джека». Там они истратили полученную от одноглазого десятку на четыре банки холодной вишневой колы, которую и выпили по дороге вдоль Кард-Саунд. Пустые банки из машины выбрасывать не стали.

Бонни разбудил шум. Хлопнула крышка чемодана. И что это означает, когда полностью одетый муж пакует вещи в четыре утра?

– Хотел сделать сюрприз, – сказал Макс.

– Бросаешь меня? – спросила Бонни. – Всего через две ночи?

Макс улыбнулся и присел на кровать.

– Я пакую наши вещи.

Он хотел погладить Бонни по щеке, но жена, прячась от света, зарылась лицом в подушку. Дождь усилился, струи лупили в окно высотного отеля горизонтально. Бонни радовалась, что супруг одумался. ЭПОБ подождет до другого раза. Она выглянула из подушки и спросила:

– Милый, аэропорт открыт?

– Честно говоря, не знаю.

– Может, лучше сначала позвонить?

– Зачем? – Макс похлопал по одеялу, повторявшему изгиб бедра жены.

– Мы ведь возвращаемся домой, да? – Бонни села в кровати. – Ты же для этого пакуешься.

Оказалось, нет.

– Мы едем за приключениями! – объявил Макс.