— Уже чувствуется осень — в холодном воздухе, в облаках, в звездах над ними… — сама собой, независимо от Сергея, включилась фирменная интонация ПЕРЕПЕЛКИ. — А главное — в глазах. И, кажется, что в Москву возвращаются очень хорошие люди, актеры, художники и писатели, которых не было целую вечность. И вот они все вернулись в свои старинные, уютные и теплые дома. Скоро они позовут меня к себе. Мы будем говорить и думать только о хорошем и смотреть в холодные окна на осеннюю, старинную Москву…

Федор презрительно хмыкнул.

— А вы знаете, что на Марсе идет снег? — отрешенно сказал он.

— Не-ет.

— Огромная, вымершая планета и только шорох снега в темноте.

— Жутко.

— Хотите, я вам что-то покажу?

— Да, можно, — Сергей обернулся, будто спрашивая разрешения у Бама.

Они пошли в глубь парка.

— Вон танцующее дерево, — показал куда-то Федор и украдкой огляделся.

— Где?

— Вон, посмотрите внимательнее… У меня временные трудности, — продолжал он, не меняя интонации. — Я в ловушке. Меня здесь душат…

Сергей отшатнулся.

— Видите, какой ствол раздвоенный? Видите?!

Сергей вдруг заметил, что он босой.

— Вы что, слепой?!

— Послушайте, вам не холодно без обуви? Вы же простудитесь!

— Меня давит пошлость этого места, — Федор нахмурился и быстро пошел назад.

Сергей всунул руки глубоко в карманы и нахохлился, он боялся задеть и разрушить нечаянным телесным движением здание спектакля, которое сейчас возносилось в нем невесомыми, хрупкими конструкциями. “Я сыграю вместе с ним! Я его вытащу отсюда”. — Сергей корил себя за этот вечный прагматизм творческого человека и радовался, что все так сложилось, что настоящий сумасшедший на сцене — такого, наверное, еще не было, вдобавок ко всему просто добрый поступок. “Плюс еще и роскошный информационный повод”. — Услышал он голос Ирки. Ира Клюева представляла нехорошую, финансово-организационную сторону ПЕРЕПЕЛКИ.