- А он что?

- Не захотел.

- Все-таки не захотел. Альдонса разглядывает письмо.

- Надо кого-нибудь попросить, чтобы прочитали, - сказал Санчо.

- Зачем, он ведь не для того писал, чтоб я читала. Я и не прочитаю. А что я буду думать - это уж мое дело.

- Даже лучше. Что хочешь, то и думаешь.

- Что хочу, то и думаю. Кому какое дело.

- Кого бы он ни встретил на своем пути, он тут же требовал: "Все, сколько вас ни есть, - ни с места, пока не признаете, что, сколько бы ни было красавиц на свете, прекраснее всех Дульсинея Тобосская!" Если же кто-либо с ним не соглашался, тех он вызывал на смертный бой!

- Ну, подумай, Тощий Алонсо Кихано! - не переставала поражаться Альдонса.

С улицы послышались голоса. Там ругались. Какая-то девица пыталась войти в дом, но Тереса ее не пускала.

- Пустите меня, я только посмотрю и уйду! - кричала девица.

- Никто сюда не заходил, - сказала Тереса.

- А мне сказали, что сюда вошел Санчо Панса! Санчо Панса из Ламанчи вошел в этот дом! И тут он сидит!

Девица нарочно кричала, чтобы ее было слышно в доме.

- Я пропал. Это моя дочь Санчика, - сказал Санчо.

- Не знаю никакого Санчо, - кричала Тереса.

- Санчо, отзовись! Я знаю, что ты здесь! - кричала девица.

- Никого тут нет, здесь живет одинокая дама!

- Мне известно, кто тут живет! Одного окрутила, теперь взялась за другого!.. Санчо, у тебя семья!

- Всю улицу поднимет на ноги. Впусти ее, Тереса, - сказала Альдонса.

Войдя в комнату, Санчика сказала против ожидания тихо:

- Батюшка, домой.

- Здравствуй, Санчика, здравствуй, дочка, - подхалимствуя сказал Санчо.

Он направился к ней, чтобы успокоить и задобрить, но Санчика, не дав ему подойти, завизжала.