- Владычицей его души была несравненная Дульсинея. Но она как бы была, но в тоже время ее как бы и не было! Но он был верен ей и отвергал королев, императриц и всякого рода дам.

- Значит она как бы и была? - продолжал язвить жених.

- Как бы и была.

- Но уж во всяком случае, это была, наверно, знатная дама? - сказал отец.

- Она была бесподобна по своей родовитости. Ибо на благородной крови произрастает красота более высокая, нежели у низкого происхождения.

- Теперь тебе ясно? - спросил жениха отец.

- Почти что.

- Слава богу. Но что же мы не выпьем за знакомство? Такой человек, Санчо Панса - и не зазнался, пригласили - пришел. Теперь-то вас, наверно, все зовут. То никому не были нужны, а то всем понадобились!

Мать внесла бурдюк с вином и кроличий пирог. Санчо оживился.

- А вы уверены, что Дульсинея - знатная дама? - жених ядовито спросил, обращаясь к Санчо.

- Сказано же, к чему сто раз повторять? - свирепел отец.

- Ее знатность была видна на расстоянии арбалетного выстрела.

Жених заметил: Но ходят слухи, будто вы как-то застали ее за просеиванием зерна? Во дворе, как какую-нибудь затрапезную крестьянку?

- Да будет вам известно, что с нами всегда творились вещи, совершенно не похожие на те, что случались с другими странствующими рыцарями.

- С ними всегда творились такие вещи! - подхватил отец.

- Завистливые волшебники видели, что их козни и каверзы на нас не действуют, так они - что? Вымещали свою злобу на той, что была моему господину дороже всего. Вот они и превратили ее в крестьянку и принудили исполнять столь черную работу, как просеивание зерна.

- И замолкни. И пей, - повелел отец жениху.

- Еще вопрос. Почему эта Дульсинея называется Тобосская? - не унимался жених.

- Дульсинея Тобосская, это верно, так она называется, - сказал Санчо.

- Значит, она живет в Тобосо?

- Раз Тобосская, значит в Тобосо, где же ей еще жить?