Эльза: Ты что, Венечка, уже пил? А почему бутылки полные? (Ищет). Где ты их спрятал? Если сам хочешь сдать, так и скажи. А я пойду и сдохну с голоду.

Венечка: Ну-ну, не надо. Вот тебе бычок.

Эльза: (Нюхает). А, драпчик. Дай сюда. (Уходит).

Мадмуазель: В какую еще трубу? Души - и в трубу?

Эльза: (Уже из-за кулис) В какую? Известно в какую, в канализационную!

Мадмуазель: А если я не хочу? (чуть не плачет).

Венечка: Девочки, вот я смотрю на вас и думаю... вы случайно не бутылки?

Мадам: Да. И лучше, чтобы ты про это знал.

Кефир громко ревет и отворачивается.

Венечка: Ты, понятно, вино... (Принюхивается) Ох, какой букет!

Мадам: Естественно. А вот она - кефир. Пусть проваливает к своему Васисуалию Лоханкину!

Венечка: (Целует ручку) Какая эрудиция!

Кефир: (Сквозь слезы) Всем кефир нужен!

Мадам: Допустим. Но мы - не все. Мы - элита. Мы - квинтэссенция общества.

Мадмуазель: Но я не вижу в употреблении кефира ничего, унизительного для человеческого достоинства!

Мадам: Но и героизма в этом мало. Венечка, как ты думаешь, Ницше пил кефир?

Венечка: Он как раз мог бы. На больную голову. А не кефир, так йогурт. Почему бы нет?

Мадам: Тогда оставим эту тему.

Мадмуазель: (Внезапно) Ну, выпей меня, выпей, не то я потеряю веру в любовь, в Бога и в человечество!

Венечка: Да я бы с удовольствием, но вы же еще того-с... не открыты. Мне неудобно будет вас оставить, когда это случится.

Мадам: (С сарказмом) Неудобно на потолке спать без присосок.

Мадмуазель: (Вешается на шею) Так и не оставляй!

Венечка: Если вы так настаиваете, то я не виноват.

Мадам: Ничего себе, ситуация. У меня такое впечатление, что вся мировая литература объединилась против меня в каком-то апофеозе пошлости! Как вырваться из этого печатного плена в какую-нибудь непечатную область? Я могла бы решиться на философское самоубийство, но у меня нет денег на рекламу. А если убить себя в сентиментальном стиле, то я же умру, и меня не станет! Да к тому же с модой на грубый натурализм, придется внутренности раскидать на два квартала... а я женщина все-таки. Венечка, скажи мне, дитя мое, ты некрофил?