Венечка: Тогда будет правильно, если я сразу отдам эту бутылку Эльзе. Эльза! Эльза! Где ж она? (К залу): ну, помогайте мне! Давайте, дети, мы вместе позовем нашу Снегурочку: Эльза! Эльза!

Появляется Эльза.

Эльза: Чего тебе, Венечка?

Венечка: Не мне, а вам. Эльза, я хочу угостить вас кефиром.

Эльза: В каком смысле?

Венечка: Господи, какой тут может быть еще смысл? В самом наикефирнейшем. Вот, угощайтесь! (Отдает Мадмуазель Эльзе).

Эльза: Отлично. Я с утра без обеда. (Уходит под руку с Мадмуазель).

Венечка: Ну вот, наконец-то мы с вами вместе, да еще и вдвоем!

Мадам: И ты начнешь новую жизнь, милый!

Венечка: А ты закончишь...

Мадам: Да!

Венечка: Ты такая красивая, что мне жалко тебя распаковывать.

Мадам: Ничего, я ждала этого много лет...

Венечка: (С интересом) А сколько тебе лет?

Мадам: (Гордо) 63!

Венечка: Это целая вечность! Любовь - прекрасное мгновение, но ждем мы его вечно. Вот что такое вечная любовь.

Мадам: Приехали! У тебя что, своей головы нет? Почему ты все время загоняешь наш роман в романный формат?

Венечка: А что я, кого-то случайно процитировал?

Мадам: Нет, ты просто сказал то, что сказал бы кто угодно, если бы ему пришло это в голову.

Венечка: Родная, культурность в том и заключается, чтобы хватило ума изобрести велосипед. Другое дело, что цитировать приятнее. Искусство для того и существует, чтобы кто-то сублимировался за нас. Ведь сублимация исключает удовлетворение, а это не всякий вынесет.

Мадам: Но если человек пользуется готовыми схемами, то почему он отступил от инстинктов? Зачем он съел райское яблоко? Мне кажется, для того, чтобы получить оригинальный опыт, чтобы посмотреть на окружающий мир незашоренными глазами.

Венечка: Ах, незашоренными глазами! Вокруг себя? Милая, ты забыла где я работаю! (Темнеет лицом. Берет бутылку, единым духом выпивает и ставит возле скамейки. Мадам, независимо покачивая бедрами, уходит.)