— В чем дело, старина?

— Стекло! Всюду стекло на этом ебучем полу!

Я стоял на одной ноге и выковыривал из другой стекло. На сей раз стеклышко было со вкусом. Оно задело фурункулы. Тут же хлынула кровь.

Я добрался до кресла, взял старую, заляпанную красную тряпку, которой обычно вытирал кисти, и перевязал ею свою кровоточащую пятку.

— Тряпка-то грязная, — сказал Безумец Джимми.

— Мозги у тебя грязные, — сказал я.

— Прошу тебя, запахни халат!

— Смотри, — сказал я. — Видишь?

— Вижу, вижу. Потому и прошу тебя его запахнуть.

— Ну ладно, черт с тобой.

Весьма неохотно я набросил халат на свои гениталии. По ночам гениталии может выставлять напоказ любой. В два часа дня пополудни для этого требовалась некоторая наглость.

— Слушай, — сказал Безумец Джимми, — тебе известно, что на днях в Уэствуд-вилледже ты обоссал полицейскую машину?

— А они-то где были?

— Ярдах в пятидесяти оттуда, о чем-то там договаривались.

— А может, дрочили друг другу?

— Может быть. Но этого тебе показалось мало. Тебе понадобилось вернуться и нассать на машину еще раз.

Бедняга Джимми. И впрямь заебанный. Первый, пятый и шестой (шейные) смещены.

К тому же наблюдалось ослабление правого пахового кольца.

А он еще был недоволен тем, что я обоссал полицейскую машину.

— Ну ладно, Джимми, по-твоему, ты выше всякого там дерьма, да? Со своим мешочком краденых безделушек. Так вот, я должен тебе кое-что сказать!

— Что? — спросил он, глядя в зеркало и вновь теребя панаму. Потом он присосался к своей бутылке вина.

— Тебя разыскивает суд! Может, ты и не помнишь, но ты сломал Мэри ребро, а через пару дней вернулся и вмазал ей по физиономии.

— Меня разыскивает СУД? СУД? Э, нет, старина, ты же не хочешь сказать, что меня и вправду разыскивает СУД?

Я швырнул вторую бутылку в стоявший посреди комнаты огромный деревянный ящик.