– Неужели, вы были друзьями в школе?

Значит, не забыла. Век живи, Паша, век учись.

– Нет, конечно. У нас даже общего ничего нет – просто одноклассники. Ты знаешь, как это бывает. Учились вместе, иногда отмечали что-нибудь всем классом, но ближе мы не сходились. Он уже тогда был гопником будь здоров, его никто особо в классе не любил.

– А ты?

– Что я?

– Ты тоже был гопником?

Она что, издевается?

– А я нет.

– Значит, тебя все очень любили?

– Не очень.

– Почему?

– Вот уж не знаю, спроси у Толика, – не выдержав, огрызнулся я.

Вера ненадолго замолчала.

– Ты сказал, что у тебя был друг в восьмом классе. Из театра вы возвращались вдвоем. Но почему не компанией? Получается, больше друзей у тебя не было?

Я вздохнул.

– Были, но мало. Класс у нас не очень дружный был.

– Бедолага, – тихо произнесла она, – наверное, у тебя и с девушками не очень ладилось.

Отвернувшись в сторону, я сделал вид, что не расслышал ее слова. Вот еще! Стану я тут перед ней исповедоваться! Вера заерзала и перевернулась на бок. Как бы невзначай, она коснулась моей руки и стала ее тихонько поглаживать.

– Наверное, плохо быть одному?

Ее прикосновения мне были очень приятны, чего не скажешь о допросе.

– С чего ты взяла, что я один? Мне всегда есть с кем пообщаться.

Например, с телевизором…

– Появились друзья-одногрупники?

– Да нет, просто дел стало больше.

– Похвально, – сказала она, сжав мою руку. – То есть, ты постоянно кому-то нужен?

– Бывает. Но сотовый пока покупать не собираюсь, – вяло пошутил я и подумал, что бью в свои ворота.

Вера опять легла на спину. Не знаю, ерзала она нарочно или нет, но это было не менее приятно, чем ее поглаживания. Раздражение от того наплыва вопросов, которые она мне задавала, улетучивалось на глазах.