Однако никто не торопился выходить. Напротив, машина стояла на месте, и ничего не происходило. Только красный свет стоп-сигнала, похожий на два глаза, светящихся в темноте, и мерный звук работающего вхолостую двигателя. Не считая меня, на пустынной улице больше никого не было.

Стало как-то не по себе. Двенадцать ночи для нашего городка довольно позднее время. На улицах мертвая тишина, а большинство обитателей однотипных кирпичных многоэтажек и панельных «хрущевок» видят третий по счету сон. Шансы на спасение весьма невелики. Сейчас не каждый бы рискнул выйти погулять, опасаясь непредвиденных встреч. Гопники, стаи которых нередко шастают под окнами, всякие прочие придурки, наркоманы или просто пьяные недоброжелатели – да мало ли тех, кто хочет поживиться чужим добром, а, может быть, и телом.

Не отступать и не сдаваться, легко сказать – идти в сторону девятки ой как не хотелось. Но если я развернусь и пойду в обратную сторону, это, наверняка, послужит сигналом для засевших в машине бритоголовых. Скрепя сердце, я медленно двинулся вперед и, обойдя лужу, зашагал по тротуару. Когда я миновал девятку, из нее никто не выскочил; я судорожно сглотнул слюну – может, на этот раз обойдется?

Сделав еще несколько шагов, я услышал как автомобиль, зловеще шурша покрышками по асфальту, тронулся с места. Поравнявшись со мной, он сбавил скорость, и невидимый водитель нажал на клаксон. Я вздрогнул от резкого звука и прибавил шагу, делая вид, что меня это не касается. На пустынной улице, где никого, кроме нас не было, такое поведение выглядело довольно неубедительно. Автомобиль увеличил скорость и, снова посигналив, поравнялся со мной. Я продолжал игнорировать его, тогда он рванул вперед и вывернул на тротуар, загородив мне проход.

Начинается, подумал я, машинально сделав шаг назад.

Участилось дыхание и неприятно закололо в боку. Дверца водителя неторопливо отворилась, и я увидел массивную фигуру, которая подтвердила мои самые худшие опасения. Грязно-желтый полумесяц засел за спиной незнакомца, и потому я не мог разобрать его лица, зато без труда разглядел внушительный силуэт – широкие угловатые плечи, высокий рост и, в довершение ко всему, он был бритоголовый.