Все какое-то серое и унылое. Может быть, из-за дождя. Даже Чилтернские холмы как-то не впечатляют. Обычно я с удовольствием обсуждаю с Файзалом новости Фронта освобождения Кашмира (KLF, кстати, – Kashmir Liberation Front), сегодня меня донимают сомнения и дурные предчувствия, которые я маскирую показной самонадеянностью.

Хмурое, размокшее утро в Аксбридже. Люди спешат на работу. У них у всех – приличная работа, приличная жизнь. Все, как положено. Файзал любопытствует, чего меня вдруг понесло в Хельсинки. И что мне ответить? Я говорю, что пишу одну книгу, на пару с другом, и нам надо в Хельсинки, чтобы ее закончить. Я не упоминаю ни Элвиса, ни спасение мира, ни младенца Иисуса у нас внутри. Ответ получается совершенно абсурдным, но Файзал принимает его как должное – в конце концов, именно он вез меня в аэропорт, когда я решил сбежать в Мексику. Разговор возвращается к темам, не столь щекотливым – как Файзалов отец управляется на своей ферме в Кашмире и чем сейчас занимаются его братья.

Аэропорт Хитроу. Не буду вам ничего объяснять: вы и сами все знаете.

Мы с Гимпо договорились встретиться у стойки регистрации "British Airways" в 08.45. Я опоздал ровно на пять минут. Хожу взад-вперед мимо стойки; красуюсь в своей новой шапке-ушанке Крутого Полярника, хотя лоб уже начинает чесаться; пишу эти заметки; покупаю в газетном киоске «Mirror» и «Sun»; снимаю шапку, опять надеваю; снимаю очки. Может быть, стоит поднять уши вверх… или все-таки не поднимать? И как лучше смотрится: когда я в очках или без? Ну, еб твою мать… где же все?!

Надо кому-нибудь позвонить. Когда на меня нападает психоз, я всегда кому-нибудь звоню – это меня успокаивает. Главное – сам процесс. Позвонить. Даже неважно кому. Звоню, снова сажусь за заметки. Прошло всего-то минуты четыре, а я уже и не помню, кому я звонил. Я даже не помню, дозвонился я им или нет.

Вокруг столько людей, и все куда-то летят. Я рассматриваю мониторы с расписанием вылетов. Хочу нормальный горячий завтрак. Хочу, чтобы Гимпо и 3, наконец, появились.