- А ты думал! До сих пор, как вспомнюs

- Слабак ты, Алешка, вот и все. А еще корчил из себя в городе, выпендривалсяs Забудь! Здесь такая жизнь. Понятно?

- Нет, не понимаю. И не собираюсь понимать. И сам-то ты не очень хорохорьсяs

- Вольному воля, - пожал плечами Сергей. - Хочешь, спроси. У нашей развеселой хозяюшки.

- Естественно, спрошу! Что ж я, по-твоему, это дело так оставлю?!

- Бог в помощь. Я тоже послушаю. Не зря же я потом всю ночь глаз не сомкнул.

- Что? Значит, и тыs

У меня все разом перемешалось в голове.

Зачем же я старался и рассказывал, волнуясь, как на исповеди?

И зачем он слушал?

К чему была вся эта болтовня? Чтоб превратить все в глупый фарс, в пустячную игру?

Дичь какая-тоs

Или Сергей мне возражал, даже подсмеивался над моим испугом, чтоб, пусть таким путем, но как-то оправдать именно себя и этим прикрыть собственную слабость, которой он всегда страшился более всего?!

В сущности, это ему удавалось преждеs

Он ловко бравировал своим равнодушием, но теперь-то я знал, понимал, что кроется там, в глубине, когда к ней вдруг нашелся ход, - обыкновенный страх, быть может, перед всем на свете, а копни еще чуть глубже, к основанью, - дальше начиналась пустотаs

Впрочем, какая там пустота, тогда, если вдуматься, у половины людей на земле, а то и у девяти десятых ничего не останется за душойs

Ведь он в конечном счете милый парень, убеждал я себя, ну, случайно я копнул, подумаешь, а так все очень натурально, даже славно, и не надо трогать ничьих пустырей, тебя туда действительно никто не зовет - да-да, просто он напуган не меньше моего, только лучше владеет собой, это, знаете, похвально, любой согласитсяs

И еще я видел: отныне я не одинок, в самом примитивном смысле, и это меня хоть как-то утешало.