За две недели я устала истекать этой тяжестью! А она не проходила. Вот тогда я и решилась с Сергеем поговорить всерьез. Он как раз "Время" смотрел. Выключила я без разрешения эту глухонемоту и прямо напротив него в полный рост села. - Я, Сергей, не знаю, может, это и не ты Ленку-дурочку тогда пожалел, может, это и не наш ребенок, но я так больше не могу! Молчит, не реагирует. - Сергей, ведь у нас балконы напротив! А если она прутья подпилит да сиганет прямо перед самыми нашими глазами? Он подошел к телевизору, включил его, снова сел в кресло. - А что ты, дорогая, хочешь предложить? Помощь? Интересно знать, какую? Или на меня надеешься? Нет уж, сама действуй. Ведь ты у нас добрая, обязательно чтонибудь придумаешь. А я посмотрю. ...Сначала Лена долго не открывала, разглядывала в глазок, но потом все-таки впустила: - А я решила, что это милиция. Проходи потихоньку. Я и прошла. Пол, стены- голые, стул, кресло-кровать да немецкая коляска. А в коляске- ребеночек. - Вернули? - Украла. Хочешь поглядеть? Только я ему рот тряпочкой перевязываю, чтоб соседи не услышали, если заплачет. - И давно перевязываешь?- ужаснулась я. - Как украла, так и перевязываю, часа три. Ты не бойся, я придержу пса, можешь поближе посмотреть. - Всю жизнь не наперевязываешь - все равно придут и отнимут. Нужно глобально решать. Я, Лена, вот что придумала- мой муж Сергей твоего ребенка на себя запишет, и тогда никто у тебя не посмеет его отнять, понимаешь? - А алименты? - Какие еще алименты? - Ну вдруг я на алименты подам? Не боишься? - И она хохотнула. - Я тебе верю. Завтра же и сделаем. Встретимся все втроем прямо в загсе в пять часов. Ты ребеночка в какую-нибудь хозяйственную сумку положи в не опаздывай. Туда десятый трамвай ходит. Только это сугубо между нами, никому не рассказывай- ни соседям, ни дочери моей, словом, никому на свете, ясно? - Потому что люди злые? - Вот и умница. Ну, я пошла. - Подожди. Значит, говоришь, в сумку? И на десятом троллейбусе к пяти часам, так? - Нет, на трамвае.