– Это наш детский дом. Рогатая школа называется, раньше здесь монахи жили, сейчас дети живут по кельям. Что вы, тетя Харыта, креститесь? То не кресты, то рога, на рогах флюгеры, чтобы ветер куда дует показывать. Богу ветров вы креститесь.

– Бог един! – поклонилась тетка Харыта рогатому храму.

Девочки-тройняшки окружили мальчика, заговорили наперебой:

– Марат! Братик! Рыбки принес?

Мальчик присел на корточки, стал рыбок делить:

– Эта рыбка тебе, Вера. Эта тебе, Надежда. Эта тебе, Любочка, – одна рыбка осталась. – Поглядел на Ганну: – А эта тебе, девочка.

Взял ее за руку, положил на ладошку рыбку. Маленькая серебряная рыбка на ладошке лежала. Ганна посмотрела на рыбку, подняла глаза, посмотрела на Марата, улыбнулась.

– Рыбу сдать мне! Сдать рыбу мне! – закричала вдруг женщина в красном галстуке, шла и кричала командирским голосом: – Пойманная рыба пойдет в общий котел.

Девочки испуганно протянули ей своих рыбок:

– Мы только посмотреть хотели…

– Знаю я вас! Абрамовых… Посмотреть… Инвидуалисты! Все в свою семью тащите. Родычаетесь все! Ваш отец хоть и враг народа, но до этого был-то он политработником. А вы ведете себя хуже детей раскулаченных! Стыдитесь. Захочу – и распределю вас по разным детским домам. Тебя, Вера, отправлю на север, тебя, Надя, на юг, Любу – на запад, а Марата – на восток, в Сибирь! Дородычаетесь у меня!

Увидела телегу, подошла:

– А это что за тачанка?

– Новенькую, – сказал Марат, – привезли.

– Тракторина Петровна. Директор детского дома, – сурово сказала, встав перед теткой Харытой. – Что хотишь, старая?

– Возьми к себе сиротинушку, Петровна, за-ради Христа возьми. Бога за тебя молить буду, – поклонилась ей тетка Харыта. Стояла она на земле, на костыльках, маленькая. Будто в ноги кланялась.

Тракторина Петровна рассердилась:

– Отставить религиозную агитацию. – Перевела взгляд свинцовых глаз на Ганну: – Сирота из вас кто? Ты?