Так говорила Люся, дочка маминой подруги тети Гали, когда ее по воскресеньям приводили к Тоське в гости.

— Как это — «кусочек?» — спрашивала Тоська.

Люся отвечала:

— Как ты. Вот скажу своей маме, что больше не хочу к вам приходить, она расскажет твоей, и тебе снова попадет. Помнишь, как твоя мама кричала на тебя, что ты не можешь принимать гостей?

— Может, тебе что-то подарить? — испуганно спрашивала Тоська.

Люся выбирала какой-нибудь подарок, и потом хвалилась перед взрослыми пищалкой-медвежонком или платьицем для куклы, и ее мама взвизгивала в коридоре: «Ой ты, господи прости, какая прелесть!». Тоськина мама, проводив гостей, говорила: «Ты что, взялась раздаривать свои игрушки? Значит, они тебе не нужны? Хорошо, больше ничего покупать не будем!» Но пока гости не ушли, она улыбалась во весь рот, глядя на дочку: «Тося хозяйка в своей комнате, ей надо уметь принимать гостей».

Как хозяйка дома Тоська должна была выходить с Люсей вместе погулять. Но Люся не хотела играть во дворе, когда здесь была девочка-даун. Она говорила Тоське:

— Это же дурочки кусочек!

— Как я? — спрашивала Тоська.

Люся отвечала:

— Ага, как ты! — хватала Тоську под руку и тащила со двора на улицу, к киоску. Там сквозь стекло глядели нарисованные в журналах девушки в купальниках, а в витрине стояла розовая, красная, коричневая и голубая губная помада.

— Какую ты хотела бы себе? — спрашивала Люся.

Тоська тыкала в какую-нибудь наугад, и Люся начинала хохотать: «Ну, дурочка! Что выбрала себе!» И Тоська не могла понять, что надо было сказать, чтоб Люся не начала смеяться.

Девочка-даун в своем китайском длинном платье стала теперь для Тоськи почти таким же непостижимым существом, как сама Люся. Тоське даже начало казаться, что девочка-даун не говорит с ней только потому, что разглядела черные полоски на ее ногах — быть может, только на секундочку открыв глаза.