Было похоже, что они теперь какие-нибудь звери в норках. Если бы Тоська была зверьком, она бы так и жила в норе, это был бы ее домик, она бы делала здесь все, что хотела. Первым делом она бы нарисовала на стенах цветы и бабочек. Вот здесь и здесь. Жаль, красок нет, а то как было бы здесь хорошо. Среди цветов и бабочек сидеть и слушать, как в коробках по соседству дышат другие звери.

Из норы виднелось только солнечное небо — Тоська глядела на него, присев на корточки в своей коробке, и вдруг увидела на фоне неба круглое чумазое лицо — рот до ушей. Веселый голос сказал ей:

— Ага, Тоська! Сегодня тебя мать побьет!

— А спорим, не побьет, — сказала Тоська, сама слабо веря себе.

— Лучше не спорь со мной, — ответил мальчик. — Баба Зоя скажет ей, что ты кричала во дворе, когда Алису увезли, и твоя мама, точно, тебя побьет. Она тебя всегда бьет, если кто ей про тебя что скажет. А уж кричит как! Моя мамка говорит, чтобы мы включали погромче музыку. Да только твою мамку никакой музыкой не заглушить. Я через стенку от вас живу, в третьем подъезде. И ты мне еще станешь говорить, что на тебя дома никто не кричит?

— Не стану, — покорно отвечала Тоська.

Мальчик надавил на стенку ее коробки так, что она смялась. Спросил:

— Боишься своей матери?

Тоська кивнула.

— Не бойся, — сказал мальчик. — Я ее убью.

— Убьешь? — переспросила Тоська.

— Да. Убью.

И Тоська вновь почувствовала в самом низу шеи что-то, мешающее ей дышать. И тут же в голову пришло, что если, например, мальчик унесет какую-нибудь ее игрушку, ей точно больше никогда не купят новых. Да только ведь не нужно, чтобы он ее убил. И, тяжело вздохнув, она сказала мальчику: