— Я подарю тебе оранжевого зайца. Или вертолет. Что хочешь. Я покажу тебе все свои игрушки. Пока ее нет дома, выберешь. Но только не убивай ее. Пожалуйста.

— Не надо ничего дарить, — ответил мальчик. — Я уже решил. Она сегодня точно тебя побьет. А чтобы не успела побить, я ее убью. Сегодня дождусь ее у вас в подъезде…

Сквозь его кудряшки светило солнце. Оно было везде — на желтых коробках, на киоске, на траве. Даже небо было светло-желтое от солнца. Тоська посмотрела в небо и зажмурилась.

Тут же она увидела перед глазами свою маму. Мама стояла в коридоре к зеркалу спиной и перед своим лицом держала маленькое зеркальце. Так можно узнать, что у тебя за спиной. Но мама хотела разглядеть только себя сзади. В зеркальце она смотрела напряженно. Одергивала на себе жакет, одергивала юбку и опять смотрела. Лицо у нее при этом было такое, точно она вот-вот станет на тебя кричать. Но мама рассматривала свою спину молча, и Тоська пыталась угадать, чем она в этот раз свою маму рассердила.

Вечером мама придет с работы в этом пиджаке и юбке. Солнце спрячется куда-то за соседние дома. В подъезде будет совсем темно. Вот так. Тоська зажмурилась посильней, а потом сразу открыла глаза. Солнца становилось все больше, и оно уже заполняло собой все вокруг. И вместе с солнцем росло то странное, мешающее, в самом низу шеи, и уже в груди, между ключиц, не дающее говорить и дышать — то, что сегодня появилось в Тоське в первый раз, и потом, почти сразу — во второй. Сначала — оттого что Алису увезли в грузовике, и вот теперь — оттого что этот мальчик из соседнего подъезда хочет убить ее маму.

Он думал, Тоська будет рада, а она совсем не рада, — и теперь он спрашивает у нее почти как спрашивает мама, все время повторяя «почему?»: «Ну, почему ты мне сейчас не разрешаешь убить ее, ну почему, скажи, нельзя? Я подкараулил бы ее — и все дела. Она сегодня точно станет на тебя кричать, и еще знаешь как отлупит! Баба Зоя все расскажет ей, она же обещала. Она не забывает никогда. Ты, что ли, глупая совсем?»