Ученые вели свою работу как на маленьких рыбацких лодках, так и на больших научных судах. Если в первые послевоенные годы за перемещением косяков следили при помощи простых дрифтерных сетей, то позже использовали как эхолоты, так и пелагические тралы.

Сидя в конторе рыбокомбината, докторскую диссертацию не напишешь. Эвальд Оявеэр по полгода находился в море с рыбаками острова Кихну, наблюдая за изменениями в среде обитания салаки и в образе жизни самих ловцов. На восстановление рыбных запасов отрицательно влияли сливы промышленных вод, загрязнявшие нерестилища на мелководьях. А на трудоспособность рыбаков — нелимитированное употребление водки. Когда ветер не давал возможности выйти в море, мужики рассаживались под кусточками и вливали в себя столько снадобья, что вечером никто не мог на своих двоих добраться до дома. К тому же достоинство не позволяло, поскольку колхоз носил грозное название «Советский партизан». В сгущающихся сумерках партизанские жены подъезжали к месту и затаскивали притомившихся в сражениях мужей на телеги. К утру ветер стихал, а снадобье выдыхалось. Ученому оставалось лишь констатировать, что суровую борьбу во имя выживания вели как большие дяди, так и маленькие рыбешки.

Деликатного свойства проблемы возникали, когда приходилось работать на крупных научных кораблях. На палубе бок о бок с исследователями вод и воздуха, рыб и птиц пребывали десятки наблюдателей за людьми. Если ученые фиксировали результаты загрязнения среды в отчетах для Академии, то наблюдатели за людьми представляли донесения о политических воззрениях и лояльности ученых в несколько иное, весьма важное учреждение. С Эвальдьм Оявеэром частенько заводил дружеские беседы моторист. С виду простоватый русский человек порой высказывал сомнение — стоит ли вообще-то столь углубленно изучать эту крохотную рыбку.