- В Духов день, - объясняет Эльвира, - на апостолов Господа сошел Святой Дух и они заговорили на всех мыслимых языках.

- Скажите, пожалуйста, какие случаются чудеса! - фальшиво удивляется Толик, и все существо его торжествует. Ему отлично известно, что по старинной семейной традиции Эльвира сейчас выставит, как от сердца оторвет, пол-литра "казенной" водки.

Действительно: прекрасная половина, кряхтя, спускается в подпол и выносит на свет бутылку водки заветного кашинского разлива. Где она прячет спиртное, Толику невдомек, он как-то раз в подполе даже всю землю перекопал, но так и не обнаружил ее запасов, и поэтому называет этот феномен "тайной, покрытой мраком". Эльвира между тем смотрит на мужа такими ужасными глазами, что тот начинает суетиться и роняет на пол то вилку, то огурец.

Пол-литра водки Толик Печонкин выпивает за полчаса. Эльвиры к тому времени уже нет: она ушла к Егоровне от греха и вернется только поздно вечером, когда муж, проспавшись, придет в себя. По выскобленному полу ходит, по-прежнему вкрадчиво цокая, злющий петух Титан и внимательным глазом косит на хозяина, точно следит, чтобы тот не совершил какого-нибудь опрометчивого поступка, и почему-то особенно отчетливо начинают стучать ходики на стене, к которым вместо гирьки прицеплена ручная граната, подаренная Сашкой Пантелеевым в прошлый отпуск. От водки Толик наливается грустью и тяжелеет, причем ему не дает покоя такой вопрос: как это может произойти, чтобы с бухты-барахты люди заговорили вдруг на всех мыслимых языках? Некоторое время он пронзительно смотрит в окошко, то и дело вытирая несуществующую слезу, потом снимает с гардероба баян и идет на двор. Пройдясь по "плану" и взяв на пробу несколько аккордов, он выходит за калитку, садится на затейную скамейку его собственного сочинения и бережно растягивает мехи, но, видно, что на уме у него не музыка, а вопрос.