Где несть уныния и бури, Где мир, где радость, где любовь, Где все во всем, сейчас и здесь. 32 Однажды к отцу Савве пришел инок жаловаться на бесчиния, творимые правящим архиереем. Мол, и то и се, и молодые красавицы келейницы. Ходят слухи…

— Эх, чадо, — вздохнул преподобный. — По этому вопросу вы можете не беспокоиться, я знал владыку задолго до пострига, и тогда он был отцом трех дочерей. Так что женщины у него сейчас ассоциируются только с беспокойством, ответственностью и глупыми расходами.

— Вдовец? — огорчился инок.

— Нет, — ответил отец Савва, — его прошлая супруга — ныне игуменья одного большого монастыря где-то на севере. Дивной красоты была девица! А какое у нее было варенье! От такого варенья постричься можно только для подвига, но уж никак для стариковских сердечных фокусов.

— Но почему же они тогда расстались? — заинтересовался молодой человек.

— Они были так счастливы вместе, что решили все продолжить в вечности, — ответил преподобный.

— А дочери? — не сдержал любопытство инок.

— Тоже, наверно, своих мужей потихоньку к подвигу готовят, — предположил старик. — И думаю, у них получится. Они умело сочетают в себе недюжинную эрудицию и неумеренную любознательность своего отца с кристальной верой их матери.

33

— А вы вообще-то когда-нибудь говорите абсолютно серьезно?! — спросил молодой иерей из города, отец Борис, преподобного, сетуя на веселость натуры преподобного.

— Чадо, привилегией абсолютности обладает только Господь, всем остальным доступно только относительное, — относительно серьезно объяснял тот.

34 Было дело, по весне монастырский благодетель оплатил отцу Савве двухнедельную туристическую поездку.