— Скорее — это ужасная реальность, — кивнул преподобный.

— Мы породим монстров! — продолжал разглагольствовать гость. — Мы породим чудовищ, лишенных души!

— Не мельтешите, чадо! — осек его отец Савва. — Это мы поймем по их способности к любви.

— Неужели вы дерзаете даже предположить возможность существования у «рукотворного» души?! — возмутился отец Борис.

— Просто я не дерзаю решать за Господа этот вопрос сам, — отговорился преподобный и добавил: — А вас, мой бескомпромиссный друг, никогда не посещала мысль, что эти вышеупомянутые «клоны» долго будут нами восприниматься как особи второго рода, а именно в подобной среде когда-то и утвердилось христианство.

46 Однажды отца Савву спросили, какой самый мистический опыт ему привелось испытать в жизни.

— Я был свидетелем, как один очень состоятельный пьяница, дебошир и развратник пожертвовал своей жизнью ради

спасения чужого ребенка. Перед своим поступком он несколько мгновений размышлял, а когда уже все произошло и он увидел, что ребенок спасен, последним, что он произнес, было: «Слава Богу!»

— Думаете, он спас свою душу? — уточнили вопрошавшие.

— Не знаю, но за те немногие мгновения, покуда он принимал решение, ему явно удалось преодолеть себя, — ответил отец Савва.

— Настоящий христианин поступил бы точно так же и не раздумывая, — заявил отец Борис.

— Да, конечно, — согласился преподобный, — тем более что у вышеупомянутого не было на иждивении пятерых детей и матери-инвалида, как у вас, отец Борис.

47

— Ах, как бы я хотел постоянно видеть рядом с собой своего святого покровителя, — признался отцу Савве монастырский библиотекарь. — Мне бы стало гораздо спокойнее.