— Гургенчик, ты меня слышишь? Это Юрчик. Слышишь — Юрчик! — Нет. Всё за чертой. — Ожидай друга.

… Я первый ударил, только он тренированный, гад, чуть отвернулся. И все-таки я ему ковырнул скулу. Я хотел повторить. И вдруг Лилька встала рядом:

— Сидеть, сука! — крикнул я.

А она качается и стоит. Заслоняет меня, пьяная дура. И он — ее, в живот, я ее подхватил, тяжелую, потом он и меня.

… Я взял за руку жену, потянул. Под ногами пустынно скрипел песок. Мы шли к морю. У слабого прибоя на мелководье качались белые чайки. Их крик становился все явственней: Андрон… Андрон… Андрон… Андрон… Андрон… И еще они оглушительно стонали и лаяли по-собачьи. А в стороне от чаек я увидел отмытый морем труп серой лошади. Живот ее раздуло.

— Не гляди! — крикнул я Лильке.

Она уже оторвалась от земли. Поднялась над берегом, морем. Ощутив нужную секунду, я устремился за ней. Снова поймал ее руку или полоску света. Прежняя духота жизни отступила. Свет от Лильки расширялся. В теплом ее свете мы сразу потеряли берег и море.