— Пей, дружок, пей! — нетерпеливо крикнул Николас. — Торопись, пока я не передумал. Если на Кристине женишься ты, она будет самой богатой невестой в Зандаме. Вот моя дарственная на ее имя. Читай ее!

Тогда Ян согласился, и они выпили содержимое флакона. И опять между ними, как в первый раз, пронеслось какое-то дуновение, и Ян на минуту закрыл глаза руками.

Пожалуй, он напрасно сделал это, потому что в ту же секунду Николас схватил документ, лежавший перед Яном на столе, и в следующий миг бумага пылала в камине.

— Не такой уж я нищий, как ты думаешь, — раздался каркающий голос Николаса. — Не такой уж бедняк! Я еще тебе покажу, я еще стану на ноги!

И с ехидной усмешкой на старческом лице скряга заплясал перед огнем, размахивая руками, чтобы Ян не вздумал вытаскивать из пламени горящее приданое своей Кристины.

Ян не сказал Кристине ни слова об этом, да и что бы он ей ни сказал, она все равно зашла бы к Николасу. Но Николас даже не впустил ее в дом, прогнал с проклятьями. Она не могла понять, что произошло. Одно только было ясно, как день, — Ян снова принадлежит ей.

— Какое-то странное безумие владело мною, — объяснил Ян. — Пусть свежий морской ветер принесет нам здоровье и покой.

С палубы судна, принадлежавшего теперь Яну, они смотрели на старый Зандам, пока он не скрылся из виду.

Кристина немного поплакала при мысли, что никогда больше не увидит Зандама, но Ян утешил ее, а потом новые лица вытеснили память о прежних.

А старый Николас женился на госпоже Тоуласт, но, к счастью, на свершение злых дел ему было отпущено только несколько лет жизни.

Много времени спустя Ян рассказал Кристине всю эту историю, но она звучала настолько невероятно, что Кристина (хотя, конечно, она не сказала этого) но вполне поверила ей. Она решила, что Ян старается как-то объяснить ей тот странный месяц своей жизни, когда он ухаживал за вдовой Тоуласт. Все же действительно было странно, что в течение того же самого короткого месяца Николас был так же не похож на себя.