— Войдите! — крикнул Николас Снайдерс.

Он произнес это слово с несвойственным ему добродушием. Он был совершенно уверен, что стучал Ян, колодой матрос Ян ван дер Воорт, который теперь стал владельцем собственного судна и собирался прийти в нему, чтобы просить руки маленькой Кристины.

Николас Снайдерс заранее предвкушал наслаждение, которое получит, разбивая в прах надежды Яна, слыша его мольбы и отчаяние, видя, как бледнеет красивое лицо молодого моряка по мере того как Николас по пунктам разъясняет, что повлечет за собой всякое неповиновение его воле. Во-первых, если Ян не откажется от Кристины, старушку, мать Яна, вышвырнут из ее домика на улицу, а отца заключат в долговую тюрьму, во-вторых, сам Ян будет безжалостно разорен: его судно, покупку которого он еще не успел оформить, перекупит другое лицо.

Такая беседа была бы очень по душе Николасу Снайдерсу. Уже целые сутки, с тех пор как Ян вернулся, Николас с нетерпением ждал его прихода. Вот почему он крикнул свое «войдите» очень приветливо.

Но это был вовсе не Ян. Это был некто, кого глаза Николаса Снайдерса видели впервые. И никогда больше, после этого единственного посещения, глаза Николаса Снайдерса его не видели.

Наступали сумерки, а Николас Снайдерс был не из тех, кто зажигает свечи, когда еще можно без них обойтись, поэтому он не мог бы точно описать наружность незнакомца. У Николаса осталось смутное впечатление, что это был старик, сохранивший юношескую живость в движениях. Глаза его единственное, что Николас хорошо разглядел, — поражали своей яркостью и проницательностью.

— Кто вы такой? — спросил Николас, не давая себе труда скрыть разочарование.

— Я — странствующий торговец, — ответил незнакомый человек. Его голос был звонок и даже музыкален, с легким оттенком лукавства.