— Мне ничего не надо, — сухо ответил Николас Снайдерс. — Закройте дверь с той стороны и не споткнитесь о порог.

Но вместо этого незнакомец взял стул, пододвинул его поближе, сел спиной к окну, пристально посмотрел в лицо Николаса Снайдерса и рассмеялся.

— Так ли вы уверены, Николас Снайдерс? Так ли вы уверены, что у вас нет никаких желаний?

— Никаких, — проворчал Николас Снайдерс, — кроме желания увидеть вашу спину.

Незнакомец слегка наклонился и своей длинной рукой шутливо коснулся колена Николаса Снайдерса.

— А не нужна ли вам душа, Николас Снайдерс? — спросил он. — Подумайте, — добавил он, прежде чем к Николасу Снайдерсу вернулся дар речи. — Вот уже сорок лет вы упиваетесь своей жадностью и жестокостью. Неужели это не опротивело вам, Николас Снайдерс? Неужели вам не хочется чего-то другого? Подумайте, Николас Снайдерс, ведь есть и другие радости: радость быть любимым, радость слышать, что все тебя благословляют, а не проклинают. Разве вам не будет приятно испытать это хотя бы для разнообразия? А если новые радости вам не понравятся, вы всегда можете отказаться от них и снова стать самим собой.

Вспоминая все это впоследствии, Николас Снайдерс не мог понять, почему он, не двигаясь с места, терпеливо слушал болтовню незнакомца, хотя она сразу показалась ему шутовством странствующего пустобреха. Но что-то в незнакомце внушало доверие.

— Все необходимое у меня с собой, — продолжал странный коробейник, — а что касается цены... — Тут незнакомец сделал жест, показывающий пренебрежение к подобным низменным мелочам. — Моим вознаграждением будет результат опыта, за которым я буду наблюдать. Я немножко философ, и такие вещи меня интересуют. Вот, взгляните.

Незнакомец нагнулся к тюку, стоявшему у него в ногах, и, вытащив серебряный флакон искусной работы, поставил его на стол.

— На вкус это довольно приятная штука, — стал объяснять незнакомец, чуть-чуть горьковатая; но ее пьют не бокалами, достаточно рюмки, какими пьют, скажем, старое токайское. Главное, чтобы мысли обоих людей, меняющихся душами, были сосредоточены на одном желании: «Пусть моя душа перейдет к нему, пусть его душа перейдет ко мне». Сама операция крайне проста, ее секрет — в этом снадобье.