— И тогда ты сядешь до конца жизни, — замороженным голосом прервал его следователь, мысли арестанта неожиданно потекли в совсем ненужном и небезопасном направлении, это надлежало немедленно пресечь, иначе могли разом пойти насмарку все предыдущие старания. — А жизнь эта будет очень короткой, до первой ночи в камере. Утром выяснится, что ты так неудачно свалился с верхних нар, что сломал себе шею, можешь мне поверить.

— Но…

— И никаких «но»! Если хочешь жить, забудь о том, что кто-то сверху отдавал какие-то приказы! Это не твой уровень, не твоего ума дело! К тому же, ты ни в чем не можешь быть уверен. Разве ты слышал, что именно передали из штаба Моргенштейну? Так о чем разговор? Ты просто думаешь, что ему отдали такой приказ, потому что он сам об этом говорил. Вот и все. Но слова и мысли к делу не пришьешь, понял? Выкинь все это из головы! Твой уровень — это Моргенштейн. Он был твоим непосредственным начальником, старшим по званию и должности, значит, несет полную ответственность за происшедшее. Ясно?

— Ясно… — неуверенно протянул арестант.

— Поэтому, нам надо намертво закрепить в деле это положение! За все случившееся несет ответственность капитан Моргенштейн, — тяжело и раздельно, будто вколачивая каждым словом в смерзшуюся неподатливую землю бетонную сваю, пристально глядя в глаза Андрею, произнес Шинников. — А для этого, ты сейчас под протокол сообщишь мне, что приказ о расстреле задержанных чеченцев капитан Моргенштейн отдал до сеанса связи со штабом. Просто приведен в исполнение он был чуть позже, из-за неготовности в тот момент исполнителей. Все! Сообщишь это мне сейчас под протокол, потом подтвердишь в суде и можешь твердо рассчитывать на условный срок.

— Но ведь это неправда… — растерянно произнес Андрей. — Я, конечно, не слышал, что там говорили капитану по рации, но слышал, что он отвечал.