Доставленные в Вильно крамольные листки от ректора проследовали в следственную комиссию. Новосильцев тотчас же отрядил в Крожи членов комиссии Байкова и Ботвинко. В пути они перехватили письмо, которое один из служащих университета послал в Крожи к учителю Гурчину с предупреждением о едущих в Крожи следователях.

В Крожах Банков и Ботвинко принялись за дело с рвением. Им удалось дознаться, что «подметные письма» составлены и разбросаны учениками шестого класса Янчевским, Виткевичем, Сухоцким. Приведенные на допрос юноши не сумели скрыть от изощренных следователей, что состоят в тайном обществе «Черных братьев» и что «подметные письма» писаны Виткевичем.

Не тратя больше времени, следователи посадили в кибитки арестованных и отправились в Вильно.

Внимательно прочтя обращение к юношеству и письмо Девяте, Новосильцев вызвал к себе их автора.

Когда Виткевич был введен в кабинет, Новосильцев сказал ему на дурном польском языке:

— Я плохо знаю ваш язык, вы не знаете нашего?

— Будем говорить по-английски, — прервал его Виткевич. — Вы его знаете лучше меня!

— А вы тоже владеете языком Шекспира?

— И Байрона!

— Отлично! Английская речь точна и отчетлива, и мы, смею полагать, договоримся… Садитесь! Итак, вы призываете тень корсиканца, чтобы она воодушевила ваших соотечественников. Какое, однако же, трагическое заблуждение! Наполеон был злейшим врагом Польши. «Польша — труп, — говорил он. — Она не должна получить самостоятельного существования, я извлеку оттуда солдат, офицеров, продовольствие, фураж». И он обобрал ваше отечество до нитки, этот великий человек, вверг его в пучину бедствия. Вы не согласны?

Виткевич, сидевший прямо, со скрещенными на груди руками, с крепко сжатым ртом, смотрел в упор на пятидесятилетнего человека, плотного, неуклюжего, с красным лицом и сизым носом картофелевидной формы, с серыми, косыми, бегающими во все стороны глазами, с торчащими изо рта остатками зубов.