Она легко шагала между развалившихся на пляже тучных матерей, миновала крючкастые взгляды самцов с грудью, поросшей черной шерстью, подала далеко укатившийся мячик детям, играющим у кромки воды без тени похоти, хотя все они были абсолютно наги, - и, брызгаясь, взрывая мелководье стремительно юным бегом тонких ног, ворвалась в морской воздух, раскинув руки, а после взметнула бумеранг золотистой грации в бездонную высь, где отражения чаек пугали мальков, а водяные растения кутали лодыжки аквалангистов, как диковинные тропические гетры. Клювом пеликана она вонзилась в разошедшуюся мякоть воды, сложивруки над головой остро-остро, втекла полностью, подобно играющему дельфину, всплеснув ступнями, как секущим хвостовым плавником - и исчезла. Только расходящиеся по поверхности круги выдавали еще ее прыжок, да несколько пар любопытных масляных глаз шарили по поверхности в стремлении угадать, где она покажется своенравной головой, взмахнет волосами, откинет их со лба, а после перевернется на спину и полежит несколько секунд совсем не двигаясь, но нет, так слишком скучно, это ведь нудно - загорать, хотя солнечные лучи так греют воду и сквозь нее, что мысли плавятся, и она никак не может сосредоточиться на его желании, мучительно вспоминает выражение его глаз и их утлые щелки, как челноки на ночной бухте в лунной тропинке, протоптанной желто-бело между скал, - черные пятнышки чужих зрачков, бросающих в нее шипы, - но что, что? - о чем он думал, ах, море, твои крепкие руки без мозолей, лелеющие меня на груди, покрытой соленым потом, бесстыдно проводящие по мне, где вам вздумается, да, но он... чего он хочет? Какую цель преследует? Что это за желание? Что? Что? Этот кон. Этот матч. Эта игра - последняя, затаенная борьба двоих, двух фруктов, напитанных солнечным теплом, соками и плотью земли - все же у меня чуть больше шансов, он такой...