- Пусти, - сказал муж.

- Я сама.

- Главное, чтоб сама, - и пошел, недовольный, к телевизору.

- Но я же должна разобраться, в чем дело. Или я каждый раз буду тебя ждать?

- Могла б и подождать.

Звякнул звонок. И почти тут же хрипловатый голос Натальи:

- Где твоя ненаглядная? Сидит. Дай-ка я на тебя посмотрю. На что ты деньги угрохала. Слушай! И сколько это стоит? Моя зарплата! Ты смотри, что она творит, на что деньги тратит, - Наталья обернулась к дивану, но муж отмахнулся:

- Пусть делает, что хочет, - и подвинулся ближе к телевизору.

- А тут. В школе комиссия. А мои идиоты. А денег не платят. А в автобусе сейчас, - Наталья говорила обо всем сразу, и голос ее срывался до крика.

- Чаю попьешь? Или подождешь, сейчас закончу, попьем все вместе.

- А холодильник - не успеваю забрасывать. Утром сунусь - пусто. Тебе хорошо, твои живут отдельно.

- Ты полагаешь, это мешает им опорожнять мой холодильник? У них сумки есть.

- Я бы взорвала все! Ты радио сегодня слышала?

- Говори чуть тише, у тебя вновь фарингит обострится.

- Слушай, - Наталья вновь крутанулась к дивану, - отправь-ка ты ее обратно в школу. Уж слишком она спокойная стала.

- И правда, пора мне поучиться. Знаешь, - и она тоже обернулась к дивану, - пойду я на курсы?

- Пойди, - не отрывая глаз от экрана, ответил муж, - они сейчас кругом.

Она надела новое платье, уложила волосы, сделала макияж и подошла к большому зеркалу. С удовольствием рассмотрела себя, послала в зеркало воздушный поцелуй: "А ты еще красивая девочка" и, довольная, что есть куда прихорошиться, пошла в люди.

Группа была большая и разномастная: и старшеклассники с думой о дне завтрашнем, и безработные, направленные службой занятости. В основном, женщины, молодые, шумные - громкий говор, смех.

Вступительная беседа руководителя курсов сводилась к стоимости занятий и необходимости внести деньги в первые же дни, а лучше - немедленно.