Все знали, что Хоня заглядывается на Игнатову Хадоську, жених, можно сказать; однако теперь никому и в голову не пришло посмеяться над спором обоих.

Зайчик снова насел на Василя:

- Вот лишат голоса да припаяют, как Халимончику, твердое задание! Сам попросишься, цветок!

- Не припаяют! Нет такого закону!

- Найдут! - пророчески заверил Митя.

Василь не думал уступать позиции: готов был на все.

- Аи припаяют - все равно!

- Что - все равно?

- Все равно! Если такое, дак что жить, что нет - все равно!

- Жить будешь! - звонко заявил Хоня. - Никуда не денешься! И в коллектив пойдешь!

- Не порду!

- Пойдешь! Все пойдут! И ты со всеми!

- Пойдешь! Пойдешь, деточка! - поддержали Хоню Митя и Зайчик.

- Не пойду! - Василь остановился: как еще доказать свою решительность, свою непоколебимость? - Если на то - не привязан тут!

- В свет пойдешь? Бросишь все? ..

Василь промолчал. Что тут говорить: и так ясно.

- И чегоето страшит так - коллектив! - подумал вслух Хоня. - Н" горюют же люди в колхозах! Вон олешниковцы или туманойекие! Многие - дак лучше живут!

- Бондарчук из Олешников - дак смеялся: ничего, веселей еще, говорит, вместе! - помог Хоне Алеша.

- Веселей и легче: жатку из Мозыря вон привезли!

Трактор да косилку еще должны! Семена отборные, сортовые выделили. Наряды из волости пришли уже...

- Ну вот и иди в тот свой рай! А мы, вроде, так поживем! Нам и так неплохо!

Хоня сдержал себя. Митя, не удивляясь, не осуждая, отметил просто:

- Хоня готов уже хоть сейчас...

- Пойду.

Хоня затянулся, примолк раздумчиво; не скрывая, пожалел:

- Я-то готов, а старуха все открещивается... Боится...

- Диво ли! - заступилась за Хонину мать Арина.

Зайчик обрадовался, хихикнул:

- А моя, родненькие, нет! Сама рвется в коллектив!

И добра не жалко ей, что нажили!..