- Что б ты делал с ней после Василя!.. - захохотал Хоня.

- Ага! Что! Нашел бы что, с молодой!.. Только - чтоб ненадолго! На неделю, не больше!..

Мужчины, не обращая внимания на Алешину сестру, с радостью ухватились за шутку; молчал только Чернушка, который за весь вечер слова не проронил. Хоня и Митя стали подзадоривать Василя на спор, однако он только хмурился, нашли время пороть чепуху! Жизнь, можно сказать, ломается, а им - хаханьки!

- Не выйдет из етого ничего! - сказал мрачно, твердо, когда мужчины умолкли.

Зайчик прыснул дурашливо:

- Вон, видите, хлопчики, не хочет меняться!

Василь, занятый своими мыслями, снова не отозвался на шутку.

- Как кто, а я - по-своему! - Голос его дрожал, настолько, чувствовалось, волновало то, что высказывал. - Я - сам по себе! - Как последнее, окончательное отрезал: - Не пойду! Скажу: нет! И всё!

В глазах - прозрачном, светлом и карем, темном, что смотрели исподлобья, из-под насупленных бровей, горело одно безбоязненное упорство. Был так взволнован, что не сразу заметил, как подошел к огню Вроде Игнат, можно сказать приятель его.

- Скажешь! А может, подумаешь еще?! - насмешливо отозвался Хоня. - Не надо сразу так зарекаться!

- Ага! "Скажу: нет!" - подхватил с насмешечкой и Зайчик. - Скажешь! Скажешь, да только, хлопчики, послухаем - что! Как возьмутся хорошенько! Как станут просить очень!

- Не так еще запоешь! - ворчливо напророчил Василю Митя.

- Не запою! - Василь заметил приязненный, подбадривающий взгляд Вроде Игната, добавил: - Сказал и скажу!

- Все скажут, вроде бы! - поддержал Игнат.

Хоня минуту молчал: не хотел вновь заедаться с Хадоськиным батьком, но не вытерпел:

- Вы, дядько, за всех не говорите! У каждого свой язык есть! Не отжевали!

Игнат глянул на него злобно:

- И ты за других - не очень, вроде!

- Я за себя говорю!

- И я, вроде!..