В эту минуту Ганна чувствовала в ней свою добрую, участливую мать. В горе они вдруг стали близкими и родными...

Отец посоветовал Ганне:

- Если не полегчает, надо по знахарку...

- В Юровичи надо, - отозвался Андрей Рудой, знающе заглядывая под полог. Никто не заметил, когда он подошел, и никто не знал, как он сумел догадаться, что здесь может понадобиться его совет, но никто и не удивился тому, что он здесь, что он советует. Много ли было в Куренях дел без Андреевых советов. - В Юровичи, - повторил он поучительно. - Дохтор Янушкевич там есть. Та-скать, светило на весь свет! В Мозыре знают...

. - Можно и к дохтору, - согласился отец. - Кони у Евхима добрые, в момент донесут до Юрович.

- Донесут-то донесут, - загадочно покачала головой мачеха, - а только к добру ли... Знахарка - дело верное...

Всякий знает...

- Темнота наша! Выдумываем черт знает что! - Андрей начал злиться. Горячо сказал Ганне: - Езжай, не сомневайся! От любой хворобы враз вылечит. Только, следовательно, чтобы не поздно приехала!

Старый Глушак, который тоже подошел и слушал, отозвался строго:

- Не опоздаем, если надо будет!

Чувствовалось, старик с трудом скрывал злость на Рудого: приперся, наставник голопузый, сует свой нос! И на Чернушек смотрел не очень приветливо, и Ганной был недоволен: сама работать не работает, да еще всяких подсказчиков водит!

И Чернушки и Рудой, чувствуя эту Глушакову неприязнь, быстро начали в неловком молчании расходиться.

Только Ганна не повиновалась старику, как бы даже и не считала его недовольство стоящим внимания: жила только своей тревогой, которая была выше всего, одна повелевала ею.

Попробовала накормить маленькую, но та грудь не взяла. Запахнув полог, очень обеспокоенная, решительная, Ганна направилась к Евхиму, который с жадным рвением вымахивал перед собой косой. Остановилась перед ним, глядя колючими, сухими, недобрыми глазами, требовательно сказала: