— Простите меня, — еще раз попросил Дронго, — этот тип с его жертвами может свести с ума кого угодно. А еще я посадил вам жирное пятно на платье.

— Вы испортили мое выходное платье, — ровным голосом произнесла она.

Стоявшая за их спиной сотрудница полиции громко фыркнула. Она была среднего роста, с большим нависшим над верхней губой носом и немного выпученными глазами. Скорее всего эта женщина сознавала, что ее не привлекли бы в качестве подходящего «объекта вожделения» маньяка ни при каких обстоятельствах. Поэтому ей так не нравилась ситуация вообще и Дронго в частности. Но еще большую неприязнь она испытывала к симпатичной Луизе Фелачи, ставшей звездой глянцевых журналов.

— Ему просто хотелось на ней полежать, — громко заявила она по-итальянски, обращаясь к своему коллеге. Откуда ей было знать, что Дронго понимает итальянский язык.

Луиза, услышав сказанное, чуть прихрамывая подошла и подняла свой плащ, достала записную книжку в твердом переплете и показала ее Дронго.

— Мне пора на пенсию, — растерянно произнес он. — Но я считаю, что в таких случаях лучше перестраховаться.

— Не огорчайтесь, — подбодрила его Луиза. — Я представляю, что вы чувствуете. Не нужно так расстраиваться. И мое колено уже почти не болит. А платье я сдам в чистку. Из-за таких мелочей не стоит переживать.

— Он в городе, — напомнил Дронго, — поэтому я так и испугался. Мне кажется, он где-то рядом. Боюсь, я уже не подхожу на роль вашего кавалера. И в силу моего возраста, и в силу моих возможностей.

Они вышли из ресторана в сопровождении офицеров полиции. Дронго наклонился к своей спутнице и тихо произнес:

— Я вдруг подумал, что ваша коллега права. Возможно, я всего лишь хотел до вас дотронуться.

— Вы могли бы сделать это в другой обстановке, — усмехнулась Луиза, — и я не стала бы возражать. Только не пачкайте в следующий раз мое платье. Я ведь не Моника Левински, чтобы сохранять на нем пятна. И не говорите про свой возраст. Он у вас самый подходящий.