Бумажник со всем необходимым - во внутренний правый пиджака. Именно правый, по той же причине... Карандаш, платок и перочинный нож - в левый карман брюк. В правый ничего не кладите. Я предпочитаю, чтобы вы разложили все эти предметы в последний момент. Боюсь, если их положить сейчас, они могут выпасть во время различных манипуляций. Он складывает перечисленные предметы в маленький мешочек и перевязывает его красной лентой. - Вот берите... Я сую мешочек под мышку. - Пойдем дальше,-продолжает он. Он открывает ящик своего стола и вынимает пушку крупного калибра. Эта штуковина заслуживает почетного места в витрине Музея вооруженных сил... Она выплевывает маслины размером с сигару. Композицию утонченно завершает глушитель. - Возьмите,- говорит Старик.- Это самый совершенный револьвер, какой когда-либо производили немцы. Барабан на шесть патронов, пули разрывные... При стрельбе с близкого расстояния они производят большие разрушения... Слишком большие. Вы меня понимаете? - Я вас прекрасно понимаю, шеф!

Глава 2

Машина - старый "опель", покрашенный в черный цвет, шофер - эльзасец средних лет, разговорчивый, как нормандский шкаф. В этом районе Германии стоит чернильно-черная ночь. Дорога вьется по лесу, описывая широкие дуги. Рядом со мной на сиденье находится Одеревенелый. Он вытянут, тверд, как телеграфный столб, каблуки лежат на полу, черепушка упирается в потолок, остальное тело висит в пустоте. Путешествие с таким попутчиком вызывает странные чувства. Клянусь, что в эти минуты скорее вспоминаются готические романы, чем поэзия Бодлера! Некоторое время мы едем вдоль реки, пена которой поблескивает в темноте. Я изучил маршрут по карте и поэтому знаю, что это Кипциг, приток Рейна. Из этого я заключаю, что Фрейденштадт уже недалеко. Закуриваю сигарету и начинаю обдумывать ситуацию. В общем-то, в моем задании нет ничего сложного, оно просто деликатное... Это ювелирная работа, а я - между нами и улицей Риволи,- я в своем роде ювелир, почему босс и поручил ее исполнение мне...