— Лэсситер!

Он заключил ее в объятия.

— Луа, ты…

У него потемнело в глазах, и он уже не ощутил, как потерял сознание.

Луа крепко удерживала его, пока мягко не опустила на землю.

Она действовала без паники: побежала в дом, достала перевязочный материал и виски. Луа попеременно лила виски ему в горло и на рану, стараясь привести его в чувство. Через несколько минут ей это удалось. Его глаза прояснились. Он хотел встать, но она прижала его к земле.

— Спокойно, продолжай лежать! — приказала она.

Луа рванула у него рубаху с плеча и наложила тугую повязку. Рана горела, как в аду, но это было хорошо, потому что позволяло поддерживать сознание.

— Ты еще не преодолел кризис, — сказала она. — Потеряно чертовски много крови. Оставайся лежать на месте. Я оседлаю лошадей.

Он улыбнулся ей.

— Спасибо, Луа.

Как он восхищался ею! На нее можно положиться. Ему казалось, что он встретил ангела-спасителя.

«Теперь я уже достаточно отдохнул», — подумал он и сел. Все снова закружилось у него перед глазами, но он усилием воли остался в сидячем положении. О господи, как же быть дальше! По его телу вновь и вновь прокатывались волны боли.

Луа снова стояла перед ним.

— А теперь давай-ка в седло! — энергично сказала она. — Я надеюсь, мы это сумеем сделать.

Она схватила его под мышки и помогла встать на ноги. Он не думал, что эта изящная женщина может проявить столько силы.

Наконец он сидел на своем буланом коне.

Лошади двинулись в путь. Наступало утро. Издали доносился цокот копыт, как приближающаяся гроза.

— Нельзя ли побыстрее, Лэсситер? — накричала на него Луа.

Его руки впились в поводья. Все окружающее плыло перед глазами, но он боролся со своей слабостью, мобилизовав последние остатки сил.

Луа взяла за повод буланого жеребца и тянула его за собой, а высокий мужчина рискованно болтался в седле.