Грохот канонады был слышен в Риме, за двести пятьдесят километров. Громадные военные корабли в море были нам не видны, но всякий раз, когда они давали бортовой залп, казалось, что на горизонте извергаются вулканы. Сперва ослепительная вспышка, потом оглушительный грохот.

Наши гренадеры были ошеломлены. Через несколько часов наши слабые танковые полки были разгромлены на флангах. От Палинуро до Торре дель Греко морской берег представлял собой пылающую печь, целые деревни были уничтожены за несколько секунд; бункер чуть севернее Сорренто, один из наших самых больших, весивший несколько сотен тонн, взлетел на воздух вместе со всем личным составом береговой батареи. Потом с юга и с запада появились целые тучи низко летевших «джабо»

Наши превосходно замаскированные танки стояли наготове среди утесов. Гренадеры Шестнадцатого полка

Тысячи рвущихся снарядов вздымали тучи земли, превращая жаркий летний день в темную ночь.

Какой-то пехотинец без винтовки бегом взбирался по склону холма, махал руками, обезумев от страха, но это зрелище впечатления на нас не произвело. Он был одним из многих. В то утро меня самого охватил парализующий страх. Он может напасть на тебя во время марша, превратить в труп, если не удержишься на ногах. Кровь отливает от лица, оно становится смертельно бледным, взгляд застывает. Другие, как только увидят, что случилось, принимаются колотить тебя кулаками. Если этого мало, пускают в ход сапоги с прикладами, и когда ты падаешь, всхлипывая, продолжают бить. Обхождение жестокое, но почти всегда действенное. Лицо мое сильно распухло от побоев Порты, но я был благодарен ему. Если б он так не выкладывался, меня, скорее всего, отправили бы в тыл в смирительной рубашке.