Я взглянул на Старика, лежавшего между гусеницами танка. Он улыбнулся и ободряюще кивнул.

Порта, Малыш и Хайде играли в кости, расстелив зеленое сукно, которое Порта «организовал» в борделе Бледной Иды.

Роту пехотинцев, спускавшихся по склону холма, накрыл залп корабельной артиллерии. Казалось, их смахнула какая-то гигантская рука. От ста семидесяти пяти человек и их горных лошадок не осталось ничего. На закате, когда солнце светило нам прямо в глаза, появились «джабо». Множество десантных плавучих средств высаживало на берег пехоту: и продубленных ветеранов, профессиональных солдат, и юных, пылких новобранцев, призванных лишь несколько месяцев назад. Хорошо, что матери не могли их видеть. Дантов ад представлял собой парк с аттракционами по сравнению с тем, чему они подвергались.

Наши береговые батареи были уничтожены, но за каждым камнем, в каждой снарядной воронке высадившихся поджидали гренадеры, горные стрелки, десантники с автоматическим оружием. Ручными и станковыми пулеметами, минометами, фаустпатронами, огнеметами, автоматическими пушками, карабинами, реактивными гранатометами, автоматами

Под прикрытием корабельных орудий они забрасывали крючья на вершины утесов и взбирались, как обезьяны, по качавшимся веревочным лестницам или падали с выступов. Толпы их беспорядочно носились по белому песку, сгорая от нашего фосфора. Берег представлял собой море пламени, превращавшего песок в лаву.

Мы были безмолвными зрителями. Нам отдали приказ «не стрелять».

Первая волна была уничтожена. Она не прошла по берегу и двухсот метров. И представляла собой жуткое зрелище для солдат второй волны. Они тоже погибли. Но на берег валили все новые толпы. Третья волна. Подняв оружие высоко над головами, солдаты бежали по ревущему прибою, бросались на берег и вели огонь. И не продвигались ни на метр.