Танк Майка с двумя мощными огнеметами

Повсюду творилось то же самое, спастись никому из врагов не удалось. Мы атаковали их так же неожиданно, как они несколько часов назад — нашу пехоту. Отмщение свершилось.

Выскочив, мы сдвинули на лоб защитные очки, подошли к питьевому фонтанчику на площади и пили, пили, пытались смыть с лиц масло и пороховую копоть. От едкого дыма в танках глаза у нас покраснели; горло и легкие жгло, дышать было мучительно.

Появились несколько перепуганных уцелевших и уставились на нас. Один из них знал несколько слов по-немецки.

— Nicht schissen, Kamerad. Wir nicht Juden, nicht Japsen. Wir von Texas. Wir O.K.

Через несколько минут мы оживленно болтали, показывали друг другу фотографии, обменивались сувенирами, начали вместе смеяться. У нас погиб один человек: стрелок из танка лейтенанта Герберта. Люки были плотно закрыты, и никто не заметил, что вентилятор перестал работать. Он задохнулся от газов. Было и двое раненых: одним был фельдфебель Шмидт, командир пятьсот тридцать первого танка — он наклонился, чтобы поднять карту с нижней части башни, и тут отдачей орудия ему размозжило руку. Из плеча торчало несколько острых осколков кости.

Один из пленных американцев, санитар, сделал ему у питьевого фонтанчика переливание крови, мы стояли вокруг и наблюдали. Это было в высшей степени любопытно. Шмидту повезло; для него война окончилась, но не окажись там американца с портативным банком крови, он бы умер.

Другой раненый был башенным стрелком, воевавшим сравнительно недавно. Он был ранен пистолетной пулей. Командир его танка, обер-фельдфебель Бретт, заряжал пистолет и случайно выстрелил в товарища.

Американца, который сделал Шмидту переливание крови, капрала из Лаббока, штат Техас, мы спрятали от прибывшей забрать пленных команды. Четыре дня спустя подвезли его на танке почти вплотную к американским позициям и позволили выпрыгнуть.