Из-за угла дома появился, извергая длинную струю пламени, установленный на автомобиле огнемет, но в него угодил снаряд, и он разлетелся на тысячу кусков.

Из апельсиновой рощи выехал, покачиваясь, сорокадвухтонный Т-14, башня его неистово вращалась

— Огонь! — крикнул Старик.

Я нажал на спуск, и танк противника вспыхнул; из люков повалил маслянистый черный дым, подсвеченный острыми языками красного пламени. Офицер отчаянно пытался вылезти из башни, но крышка башенного люка упала, прижав его, и он остался там свисавшим до пояса. Пламя быстро охватило его мундир, опалило волосы, он полуприподнялся, пытаясь погасить его голыми руками. Из башни взметнулся новый сноп пламени; он поднял руки к лицу, и они медленно обугливались. Потом исчез в светящемся интерьере танка.

До нас донесся удушливый запах горелой плоти. Кто-то размахнулся гранатой, собираясь бросить ее в нас — но не бросил. Его раздавило гусеницами.

К стене жалась группа пехотинцев в наивной надежде, что мы их не заметим. Хайде злобно засмеялся. Затрещал его передний пулемет, и они повалились друг на друга с продырявленными животами.

По площади бежал повар, надеясь укрыться за одним из горящих «шерманов», но короткая очередь из башенного пулемета остановила его так, будто он наткнулся на стену. Повар схватился за голову и издал долгий, пронзительный вопль, каска его покатилась по пыльной площади; он сделал полуоборот и упал, дважды взбрыкнув ногами. Из-за кустов внезапно выехал «шерман». Его пронизали два крупнокалиберных бронебойных снаряда, и он взорвался с оглушительным грохотом. Башня взлетела высоко в воздух и с воем упала, зарывшись длинным стволом пушки глубоко в землю.

Появился еще один «шерман». Прямое попадание снесло его башню и швырнуло в дом. Мы заглянули внутрь танка. Там оставалась лишь нижняя часть тела командира, его рассекло пополам. Останки стрелка валялись между казенной частью пушки и снарядным стеллажом.