- Моего отца зовут Эзра Б. Миллер. Мой отец не в Европе. Он в лучшем месте.
Уинтерборн подумал было, что такими словами мальчика научили сообщать о пребывании мистера Миллера в небесной обители. Но Рэндольф тут же добавил:
- Мой отец в Скенектеди. У него там большое дело. Он богатый-пребогатый.
- Ну, знаешь! - воскликнула мисс Миллер и, опустив зонтик, стала разглядывать расшитую кромку на нем.
Уинтерборн отпустил мальчугана, и тот побежал по дорожке, волоча за собой альпеншток.
- Ему в Европе не нравится, - сказала девушка. - Он хочет вернуться.
- В Скенектеди?
- Да, домой. Сверстников у него здесь нет. Правда, есть один мальчик, но он без учителя и шагу не ступит, играть ему не позволяют.
- А ваш брат не учится? - спросил Уинтерборн.
- Мама хотела взять ему учителя - в поездку. Одна леди порекомендовала нам такого; она американка, может быть, вы ее знаете? Миссис Сэндерс. Кажется, из Бостона. Она порекомендовала маме учителя, и мы хотели взять его с собой. Но Рэндольф заявил, что он не желает разъезжать с учителем и не будет заниматься в вагоне. А мы на самом деле почти все время проводим в вагонах. У нас была одна попутчица, англичанка, кажется, мисс Фезерстоун может быть, вы ее знаете? Она спросила, почему я сама не занимаюсь с Рэндольфом, не "наставляю" брата, как она выразилась. А по-моему, скорее он может меня наставлять, чем я его. Он такой смышленый мальчик.
- Да, - сказал Уинтерборн. - Он, кажется, очень смышленый.
- Мама решила взять ему учителя, как только мы приедем в Италию. Ведь в Италии можно достать хороших учителей?
- Безусловно, можно, и очень хороших, - ответил Уинтерборн.
- А может быть, она отдаст его в школу. Рэндольфу надо учиться. Ведь ему только девять лет. Он пойдет потом в колледж. - И продолжая в том же духе, мисс Миллер рассказывала о семейных делах и о многом другом. Она сидела, сложив на коленях свои поразительно красивые руки, унизанные кольцами с драгоценными камнями, и ее ясные глаза то смотрели прямо в глаза Уинтерборна, то обегали сад, то останавливались на гуляющей публике или на прекрасном виде, который открывался вдали.