Облегченная шлюпка подпрыгивала на гребнях увлекавших её волн — ветер окончательно переменился на западный. Но напор его был так силен, что Флип почти полностью свернул парус и при помощи рея

Итак, берег приближался быстро, и его очертания виделись все более отчетливо.

— Хороший ветер! Отличный! — восклицал Флип, стараясь, чтобы шлюпку не накрыло волной с кормы. — Как кстати он переменился! Вот только немного сильный, но на это не стоит сетовать!

До берега оставалось не более мили. Казалось, лодка стремительно летит прямо на скалы, и в любую секунду может произойти столкновение — такое впечатление неизменно производит высокий берег, поднимающийся над водой.

Вскоре Марк, стоявший на носу шлюпки, заметил подводные скалы, темные оконечности которых торчали из воды посреди прибоя. Море, совершенно белое, кипело между ними. Именно здесь таилась страшная опасность: шлюпка тотчас же разлетится на части, если заденет скалу.

Флип встал. Теперь он управлял судном, крепко зажав коленями румпель. Моряк лавировал в пенных волнах, отыскивая проходы между скалами и, хотя опасался каждую секунду налететь на риф, внешне ничуть этого не выказывал. Напротив!

— Как чудесно, что здесь есть скалы! — говорил он. — Да это же просто буи, вехи, которые обозначают проход! И мы пройдем, обязательно пройдем!

Шлюпка неслась среди рифов с пугающей скоростью, подгоняемая ветром, дувшим прямо в берег. Флип избегал столкновений с верхушками каменных глыб, вокруг которых вспенивалась вода, проскакивая над черноватыми пятнами, отмечавшими близость подводной скалы. Один лишь инстинкт моряка руководил Флипом, тот чудесный инстинкт, что превосходит даже точную морскую науку.

Наконец жестом моряк приказал мальчикам убрать парус. Парус спустили и свернули вокруг рея. Корабельная шлюпка, подгоняемая ветром, все еще шла с предельной скоростью.

Флип продолжал думать, как же высадиться на землю. Он не замечал никаких промежутков или расщелин в высоких кручах, сомкнутых как стена военного укрепления. Совершенно невозможно было пристать к подножию отвесной скалы в разгар прилива. Между тем от берега наших героев отделяло только две сотни морских саженей.