Не спустился дядя Миша сегодня к берегу, и мы забеспокоились: где же он? Не захворал ли?

Решили отправиться к нему в палату, посмотреть, что с ним. Может, какая-нибудь помощь нужна.

Но тут кто-то из наших пришел и сказал, что видел дядю Мишу в главном корпусе, мотается очень, чем-то расстроен. Он получил телеграмму-«молнию» из Москвы. Его вызывают срочно в Москву, и он ищет медсестру, чтобы та выдала ему из кладовой его одежду. Машина ждет уже у подъезда, – директорская машина, – чтобы отвезти дядю Мишу на аэродром.

Что? Дядю Мишу «молнией» вызывают в Москву? Странно, что он за такая важная персона, что его «молнией» вызывают? Но ведь прошло всего лишь несколько дней, как он сюда приехал, и то просрочил путевку… Так что же, не добудет до конца срока? Пропадет путевка? Пожар там, что ли? Не могут без него обойтись? «Молнией» вызывают. Подумаешь, эка важность…

Мы разводили руками, никак не могли понять, что произошло. Редко ведь кого отзывают из санатория. Если так – значит, не какой-нибудь замухрышка. Выделили ему директорскую черную «Волгу», Не то, что скрипучий автобус, на котором отправляют на вокзал отдыхающих после окончания срока отдыха.

Нет, тут, ребята, что-то не того. Что-то мы с этим дядей Мишей проглядели.

Но как бы там ни было, нам жалко стало расставаться с этим жизнерадостным добрым человеком. Без него здесь скучновато будет. Жаль, не дали ему отдохнуть, поваляться на пляже. Отзывают… Куда? Зачем? Неужто без него там не могут обойтись?

Мы все были заинтригованы. И хотя стояла невыносимая жара и никому не хотелось взбираться на крутую гору, в наш санаторий, а тем более не хотелось уходить от моря, но мы, как бы сговорившись, дружной толпой отправились наверх проводить и попрощаться с дядей Мишей, которого, должно быть, больше никогда не увидим.