Дядя Яша Максим Усачев В воздухе пахло революцией; а он лежал на журнальном столике, ничем не напоминая того дядю Яшу, которого неделю назад увезли в больницу. Пропала улыбка, всегда розовые щеки и уже затасканный серый костюм. Вместо всего этого привезли голого старика с плотно сжатыми черными губами на сером лице. – Нам точно того вернули? – спросил я у всех присутствующих.
– Вроде он, – задумчиво произнес папа. – Вы мне лучше скажите, что делать с ним будем?
И я, и моя сестра дипломатично промолчали, помня, что проявление инициативы в папином офицерском прошлом приравнивалось к нарушению субординации. Ответила ему мама. – Хоронить! – произнесла она строго.
Мама у меня женщина правильная и сентиментальная. Она дружила с его женой, тетей Стефой. Мы оставляли у них ключи. Я частенько сидел у них и читал книги, которые не мог достать где-то еще. Обменивались подарками. Были соседями и не ругались. А вот меня дядя Яша боялся. Не по-настоящему, а с юмором. – Ты вырастешь антисемитом! – говорил он всегда, когда находил меня у себя в гостиной.
Мне было уже четырнадцать лет, и мне было плевать на еврейский вопрос во всех его формах. Он же стоял в дверях и взглядом своим осуждал мои будущие преступления. – Почему? – каждый раз спрашивал я его, отрываясь от чтения.
– Ты похож на еврея, и будешь за это мстить, – в голосе его было столько грусти, что любой нищий позавидовал бы.
– Кому мстить, дядя Яша? – спрашивал я.
Он подходил ко мне, садился рядом и говорил: – Евреям.
– Почему тогда не маме с папой? – интересовался я.
– Ты слишком похож на еврея, значит, ты любишь своих родителей. Их ты пожалеешь.