А потом я встретил его как-то на стадионе. Он сидел и ругался страшно, что-то кому-то доказывал, грозился собственноручно, вот этими короткими руками, убить судью, вправить ногу мазиле, пусть даже она растет у него из задницы, и все такое.

– Дядя Яша, это же не шахматы! Что вы тут? – спросил я его в перерыве.

– Ой, я тебя умоляю! – ответил он. – Да я просто собой горжусь, когда смотрю на этих идиотов! Особенно на пятого номера. Нет, ты видел, куда он дает пасы? Да меня просто трясет от счастья: я-то ведь не играю в футбол!

Возразить мне было ничего. Ни тогда, ни сейчас. Труп лежит и тихо гордится детьми, которые хотя и далеко, но плачут. Что мне с ним спорить? Он-то действительно уже «там». А мы пока здесь, и дешевые гробы закончились, машину заказать невозможно, а мест на кладбище нет – хоть на коленях моли и сестру для утех предлагай. Мне даже снились кошмары, в которых на кладбищенских воротах мигали строгие вывески: «Мест нет».

– Хороним в бабушку! – успокаивает мама. – Я уже обо всем договорилась.

Папа кивает, но как-то неуверенно.

– Дорогая, – говорит он тихо, – в чью? Моя мама, уверен, против не будет, но удивится…

– О боже. В его бабушку! В Яшину бабушку, – успокаивает мама. – Все официально. Нужны, правда, родственники… Но мир не без добрых людей.

Осталось только порадоваться о воссоединении. О бабушке дядя Яша рассказывал. Шел дождь, мы сидели в беседке и делали вид, что играем в шахматы. На самом деле нас интересовали девушки, которые пробегали мимо в мокрых, липнущих к телу, легких платьицах. «Зевали» фигуры мы страшно, но дядя Яша был все же более опытным… Не шахматистом, нет. Опытным наблюдателем. Пресыщенным всеми этими формами. Он, кстати, и время выбрал для игры. Правильное. Дождь, будний день, полседьмого, лето. Народ, хочешь не хочешь, а домой побежит. Я же, пацан пацаном, почти не отрывался от этого удивительного зрелища. Пятую партию проиграл – сообщаю сейчас не без гордости.