"…боялся и чуть не попал под машину. Гулять было глупо - я признался себе в этом, еще не дойдя до поворота на Дворцовую, но из упрямства не повернул сразу назад, а побродил немного у запертых дверей "Искусства", съел отвратительный пирог с творогом и только потом, совершенно выдохшись, побрел обратно. У меня не было с собой оберегающей молитвы, и потому прохожие недружелюбно пихали меня боками и плечами, их сумки и какие-то ящики поддевали полы моего пальто и уносили куда-то недостижимо вперед, мне говорили: "Куда прешь?" и "Дайте пройти", и к тому моменту, когда я все-таки добрался до метро, мои нервы были истерзаны, а в ушах ватными берушами застыли вопли Невского проспекта. Предчувствуя неприятный и нервный разговор с решительным беретом в стеклянной будке у самого крайнего турникета, я сробел, затосковал и пошел зачем-то к аптечному киоску. Берет смотрел на меня подозрительно - его насторожил мой маневр, и я шепотом проклял себя за малодушие, за картонные коробочки нафтизина и сироп от кашля. Меня страшил красный крест, внезапно загорающийся на тупом металлическом рыле турникета, я становился болен при одной только мысли, что вот надо будет идти мимо него, толкая животом толстый круглый палец рогульки, а цепкие глаза из-под малинового берета уже видели мое смятение, и острый указующий перст дамы уже тянулся к роковой кнопке…"