Он умылся водой, принесённой с утра Алхеем, и брызнул ею в лицо маленькому вредному Иуде. Иуда запищал и спрятался за спиной Иисуса. Потянувшись, вышел в маленький дворик Андрей, и, щурясь на солнце, расправил могучие плечи.

— Пристал, чучело бородатое, -ныл Иуда.-И всё ему не так, что я не сделай, что ни скажи…

— Надоели, -строго сказал Иисус, и воцарилась тишина.

— Что будешь читать сегодня, учитель?-Спросил Андрей.

— Даниила, -коротко ответил Иисус.

— Вечером нас ждёт Сулима, -напомнил Пётр.

— Ага, -сказал Иисус.-И ещё кое-что…

— Что?-Взволнованно спросили хором Пётр, Андрей и Иуда.

— Ужин у Сулимы, вот что!-Выдал им Иисус, и брызнул на них водой из широкого кувшина.

— Ну как есть дитё неразумное, -вздохнул Пётр.-Радуется всегда, и хорошо ему…

Умывшись, уселись за еду, и непривычно радовался чему-то Алхей. Вдруг понесло от нехитрого очага каким-то дымным неведомым счастьем, и наполнился им тесный сжатый воздух лачуги. Всему виной были эти четверо, свалившиеся на голову ненастной ночью и превратившие её в этот тёплый чудесный день. Самый молодой из них, хрупкий голубоглазый юноша с маленькой горбинкой на носу, говоривший с ним вчера, при свете дня показался старше и мудрей. Трое спутников относились к нему с такой бережной ласковостью, словно юноша был сделан из дорогого заморского горного хрусталя.

— Приходи в синагогу на проповедь, -пригласил Алхея Андрей.-Сегодня Иисус читает Даниила.

— О!-Сказал Алхей, не в силах выразить большее в своё первое счастливое дымное утро.

Мария сидела на берегу до самого заката, пока стаи птиц не выпорхнули из-за багрового солнечного шара и не опустились с шумом на тихую морскую гладь. Только тогда она пришла в себя и медленно поднялась на ноги.

В голове звенели пустым звоном колокола, отдаваясь в сердце ноющим эхом. Со скалы были видны рыбаки, собирающие сети, долетали их далёкие голоса. Как на ладони, лежало окружённое высокими горами галилейское море, и ещё никогда она не была такой чужой на этой земле.